Юлианский календарь - 1000-летняя икона времени на Руси

Людмила Перепелкина

 Юлианский календарь

 1000-летняя икона времени на Руси.

 По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси АЛЕКСИЯ II

Издревле человек склонялся перед тайной времени, силясь постичь ее. Время представлялось ему то глубоко враждебным, требующим кровавых жертв (как у ацтеков), то ареной борьбы хаоса и космоса или магическим сновидением (The Dream time), обращенным в темное прошлое тотемных предков.

Сказания и мифы доносят до нас отголоски древних представлений о времени. Человек боялся или обожествлял время, придавая ему самые разные формы: луча, пронизывающего тьму, стрелы, летящей из будущего в прошлое, цепи окружностей. Чаще всего время передавалось числом, иногда, как у орфиков и кельтов, оно представлялось звуком или музыкой. Так, кельтский бог Дагда своей игрой на живой арфе-дубе вызывал различные времена года.1) Есть поэтическая концепция времени, посредством которой пытаются разрешить спор между временем и вечностью: "Смерть и время царят на земле, — ты владыками их не зови" (Вл. Соловьев).

Время в метафорических образах отражено в космогонических, антропогонических и этиологических мифах. Человек догадывался, что со временем связано что-то главное: начало и конец, его память и надежда. Мечта объяснить время и овладеть им отразилась и в современной фантастической "машине времени", которая позволяла бы свободно странствовать по этому непостижимому царству.

От Хроноса до теории Эйнштейна человечество прошло долгий путь, так и не сумев вполне разгадать сущность времени. Веками будучи предметом философских и научных размышлений, время как категория остается неопределимым. Правда, ему приписывают один, кажущийся несомненным, аттрибут — протяженность, но и он оказывается фикцией. Так, теория относительности основана, как известно, на понятии четырехмерного пространства-времени, где временная ось является мнимой.

Можно ли говорить о времени сотворения мира, если сам акт творения не входит в причинную связь явлений? Трансцедентный по своей сущности, он превосходит всякое человеческое представление о пространстве и времени. Говоря о "начале" бытия, человек вынужден прибегать к категории времени, чтобы остаться в привычных для его мышления рамках.

Рациональные определения времени сводятся к более или менее замаскированным тавтологиям. Ведь, говоря, что время есть порядок явлений в их последовательности, время определяется временем. 2)

Возможно, время — это дорога, но куда?3) И когда измеряем мы это время, то откуда оно приходит к нам? Каким путем проходит и куда отходит от нас? Близко к тайне времени подошел блаж. Августин: «в тебе, душе моя, измеряю я времена». Согласно блаж. Августину три акта действования — чаяние, созерцание и воспоминание (память), происходящие в душе человека, порождают «тройственность времени». Однако не наше воспринимающее сознание (душа) порождает само время; своим возникновением оно обязано вечной субстанции — Творцу: «и самое время есть Твое же произведение».4)

Полторы тысячи лет назад блаж. Августин своим возвышенным и столь ясным языком сказал то, что в XX веке пытаются выразить посредством сложных математических формул. В отношении времени они сводятся к тому, что наше восприятие, как и ближайшая к нам онтология (волновая функция квантовой механики) развивается во времени, но имеется следующий слой — (источник «света»), где это понятие не имеет смысла. 5)

Бог есть примирение антиномий. Любовь преодолевает время, и не оттого ли о жизни, к которой призывает нас Господь, Он и говорит через апостола Иоанна: «и времени больше не будет» (Откр. 10,6).

Так что же такое время? «Кажется, ничего нет яснее и обыкновеннее,— говорит блаж. Августин,— а между тем, в сущности нет ничего непонятнее и сокровеннее и более вызывающего на размышления».6)

Человек, созерцая природу и самого себя, видел, что умирание сменяется жизнью, а затем силы жизни уступают место распаду и смерти. Спасать жизнь должно было чудо, совершавшееся в ритуалах. Ритуалами гармонизировалась жизнь мироздания и человека. Естественные ритмы вселенной находили отражение в ритуальных праздниках. Ритуал связан с ритмом, как связан он и с памятью. Отсюда берет начало календарь как воплощение ритма, объединяющего макро и микрокосмос.

Календарь — это одна из идиом времени и, притом, едвали не самая важная из них. Календарь есть то, что определяется понятием «ритмической памяти человечества».7)

Отмечая 1000-летие Крещения Руси, невозможно обойти молчанием вопрос Юлианского календаря, который имеет на Руси тоже 1000-летнюю историю. Многие задаются вопросом, почему Русская Православная Церковь, несмотря ни на какие календарные реформы, продолжает жить согласно тому же календарю, согласно которому жила древняя Русь и весь средневековый христианский Запад. Объяснить это просто традиционным пассеизмом или отсталостью, как это пытаются иногда делать, значило бы легковесно уклониться от серьезного ответа и впасть во власть предубеждений. Попытаемся же вникнуть в причины удивительной жизненности Юлианского календаря на Руси.

Как известно, эта система летосчисления пришла на Русь из Византии. Церковный Юлианский календарь представляет собой византийский синтез календарно-астрономического наследия древнего Вавилона и Египта в сочетании с ученостью отцов Александрийской  Церкви, получивший свое осуществление в эпоху св. равноапостольного царя Константина Великого.

Эта система исчисления времени, органически сочетающая в себе Юлианский календарь с Александрийской Пасхалией, в Византии называлась «Великим индиктионом», на Западе — Circulus Magnus, а в России «Миротворным кругом».8)

Говоря о календаре, необходимо подчеркнуть, что уже с незапамятных времен календарь понимался не просто как орудие для измерения времени, но как нечто, организующее время и определяющее пульс космической, исторической и биологической жизни. Древние это понимали, недаром жрецы, астрономы, звездочеты, математики были окружены всеобщим почитанием, вплоть до евангельских волхвов, которые «звездою учахуся» пришли поклониться Богомладенцу-Христу. Отражая откровения неба, календарь освящал жизнь народов и задавал определенный ритм их бытию.

После воплощения Бога Слова время стало для христиан временем спасения: оно обрело цель. Время соприкоснулось с эсхатоном и прониклось им. Произошло освящение времени. Сакральный календарь средневековья подчинял себе не только время, но и весь уклад жизни. Начиная с IV века по Р.Х. вся литургическая жизнь Церкви становится неразрывно связанной с церковным Юлианским календарем. Этот универсальный календарь более тысячелетия был календарем всей западной части экумены и до сих пор остается календарем Русской Православной Церкви.

Следует отметить, что известные нам календари — Юлианский, а с конца XVI века Григорианский — своим существованием обязаны вычислениям, определявшим время празднования Пасхи. Это обстоятельство тем более значительно, что в современном разцерковленном мире время определяют научные, социально-экономические, политические и другие факторы, не имеющие ничего общего с духовной стороной жизни.

В христианской хронологии есть центр времени. Это — 14, 15 и 16 нисана, даты, изменившие время мира. Эти три даты определяют все христианское богословие времени. «С распятием Иисуса Христа (14 нисана) умерло ветхозаветное человечество, а с Его Воскресением (16 нисана) родилось Христианство».9)

Время Кафолической Церкви, будучи временем чаяния Воскресения, уже с первых веков Христианства концентрируется вокруг главного праздника — Св. Пасхи. Поэтому история церковного Юлианского календаря неразрывно связана с Пасхалией.

Исторически Св. Пасха связана с пасхой ветхозаветной, которая справлялась в полнолуние месяца нисана (соответствующего нашему марту), первого месяца лунного древне-библейского календаря. В Своей земной жизни Спаситель наш Иисус Христос жил по этому календарю. В полнолуние месяца нисана Господь вместе с ветхозаветным Израилем приходил в Иерусалим на праздник пасхи. Именно в это время Он и был предан, судим, распят и воскрес.10)

В год крестной смерти Господа иудейская пасха пришлась на пятницу и субботу. В пятницу 14 нисана, которая, как и теперь, начинается по церковному счислению c вечера в Четверг, Спаситель был распят; в субботу Он был во гробе и ранним утром первого дня недели — 16 нисана — воскрес. Поэтому события Страстей, смерти и Воскресения Господа нашего Иисуса Христа, неразрывно связаны с иудейской пасхой. И уже с первого века Христианства стало обычаем праздновать Св. Пасху после пасхи иудейской. Это было увековечено свв. апостолами, предписавшими праздновать христианскую Пасху вслед за иудейской, после весеннего равноденствия (7-е правило свв. апостолов).

Среди первых христиан оставалось еще немало приверженцев ветхозаветных обрядов. Так, Малоазийские церкви (их митрополией был Эфес) праздновали Св. Пасху вместе с иудеями 14 нисана, которое падало каждый год на разные дни недели. Однако, другие поместные Церкви: Александрийская, Антиохийская, Римская, Кесарийская и Иерусалимская совершали Пасху в первое воскресенье, которое следовало за 14 нисана, сохраняя последовательность священных событий Нового Завета.

В связи с проблемой единовременного празднования Святой Пасхи возникли споры, которые в конце II века при римском епископе Викторе стали особенно острыми. Епископ Виктор считал недопустимой практику празднования Пасхи, принятую малоазийскими церквами, и требовал прекращения общения с ними. К счастью, мудрое увещание св. Иринея Лионского воспрепятствовало разрыву между Церквами. Только небольшая группа, состоявшая из приверженцев малоазийского обряда, образовала секту четыренадесятников или квадродециманов. Все же христиане Кафолической Церкви стали с 325 года праздновать Пасху только в воскресенье, правда, еще не всегда одновременно.

По причине арианской ереси, а также для решения «пасхалических споров», был созван Первый Никейский Вселенский собор (325 г.). Текст деяний этого Собора не сохранился, однако о принятом им определении в отношении празднования Пасхи, можно судить на основании нескольких дошедших до нас документов.11) Среди них можно назвать: послание Никейского собора к Александрийской Церкви; послание св. равноапостольного Константина Великого епископам, не присутствовавшим на соборе; несколько строк из творений св. Афанасия Великого, который сам был участником Первого Вселенского собора. В своем послании к африканским епископам (гл.2) он пишет: «Никейский собор был созван по поводу Пасхи, т.к. христиане в Сирии, Киликии и Месопотамии не были согласны с нами, и в момент, в который иудеи совершали пасху, совершали ее и они. Та была причина созвания Никейского собора» (Минь, Патрология грека, т. 26, кол. 10). Определение Никейского собора о Пасхе содержится также в свидетельствах свв. Отцов (участников собора или близких к нему по времени), у Евсевия Кесарийского, современника и очевидца собора, в решениях Антиохийского Поместного собора (341 г.) Вот почему утверждения радетелей реформированной Пасхалии о том, что будто бы определение Первого Вселенского собора в отношении празднования Пасхи безвозвратно утрачено, являются тенденциозными и исторически неверными.

318 святых Отцов Никейского собора приняли определение (орос) о Пасхе, запрещающее праздновать ее вместе с иудеями, на что указывает ясная ссылка 1-го правила Антиохийского собора: «Все дерзающие нарушать определение святого и великого собора в Никеи бывшего... о святом празднике спасительная Пасхи, да будут отлучены от общения и отвержены от Церкви, аще продолжают любопрительно возставати противу добраго установления. И сие речено о мирянах. Аще же кто от предстоятелей Церкви, епископ, или пресвитер, или диакон, после сего определения, дерзнет к развращению людей и к возмущению церквей, особитися и со иудеями совершати Пасху, таковаго св. собор отныне уже осуждаеть быть чуждымъ Церкви, яко соделавшагося не токмо виною греха для самаго себя, но и виною разстройства и равзращения многих. И не токмо таковых соборъ отрешает от священнослужения, но и всех дерзающих быти в общении с ними, до их извержения из священства. Изверженые же лишаются и внешния чести, каковыя были они причастны по святому правилу и Божию священству».12)

Известно, что постановление Никейского собора относительно Св. Пасхи не фигурирует среди двадцати дошедших до нас канонов этого собора. Однако, постановление не фигурирует среди канонов как раз потому, что оно не есть канон, а документ более важного значения: оно является определением (орос).13)

В своем послании епископам, не присутствовавшим «а соборе Константин Великий говорит, что день Св. Пасхи «по общему мнению признано было лучшим праздновать всем и везде в один день, поскольку в деле толико важном... весьма неприлично показывать несогласие. Спаситель оставил нам один день нашего избавления... Пусть же благоразумие святости вашей размыслит, сколь непохвально и непристойно, чтобы в одни и те же дни иные постились, а другие делали пиршества...».14)

Составление Пасхалии было поручено Александрийской Церкви, самой ученой Церкви древности. Задача, стоявшая перед пасхалистами, была исключительно трудной. Сложность ее заключалась в том, что при составлении календаря, они должны были учитывать требования литургического и исторического характера. И святые Отцы блестяще разрешили эту задачу.

Используя «сплав календарно-астрономического наследия египетской и вавилонской культуры, отшлифованный школой знаменитых греческих астрономов (от Метона до Гиппарха)»,15) они создали шедевр календарного дела — церковный Юлианский календарь, о котором известный русский астроном проф. Е. А. Предтеченский сказал, что «он выполнен так, что до сих пор остается непревзойденным. Позднейшая римская Пасхалия, принятая теперь западной Церковью, является по сравнению с Александрийской до такой степени тяжеловесной и неуклюжей, что напоминает лубочную картинку рядом с художественным изображением того же предмета. При всем том эта страшно сложная и неуклюжая машина не достигает еще и предположенной цели.16)

Посмотрим, на чем основано приведенное выше высказывание. Постараемся при этом освободиться от детерминации раз навсегда принятых идей, в данном случае, постараемся критически взглянуть на принятый всеми современными странами Григорианский календарь.

Зная, что только веские доводы способны противостоять предвзятому мнению, остановимся на анализе задач (прежде всего, астрономических), стоявших перед христианскими компутистами, создателями универсального церковного Юлианского календаря.

За основу Пасхалии ее составители взяли Юлианский календарь, названный так в честь Юлия Цезаря, который в 46 г. до Р.Х. с помощью известного астронома Созигена ввел новое летоисчисление. Большое достоинство этого календаря заключается в том, что он обладает ритмичным чередованием трех простых лет (по 365 дней каждый) с одним високосным годом, содержащим 366 дней. Кроме этого неизменного — и столь ценного ритма (ритм — основа любого календаря), Юлианский календарь имеет одну особенность: по прошествии 28 лет дни седмицы приходятся в нем на те же самые числа месяцев (что важно для Пасхалии). Этот календарь Юлия Цезаря, ориентированный по солнцу, был в употреблении сравнительно недолго: от 46 года до Р.Х. до Никейского собора. После предпринятых пасхалистами преобразований (о них речь будет ниже), календарь Юлия Цезаря превратился в тот самый церковный Юлианский календарь, которым до григорианской реформы пользовался весь христианский мир и которым до сих пор определяется богослужебная жизнь Русской Православной Церкви.

Никейским пасхалистам было известно так называемое «золотое правило» хронологии знаменитого древнегреческого астронома Метона, благодаря которому впервые стало возможным наиболее точно соотнести лунный календарь с солнечным. В 433 году до Р.Х. Метон рассчитал, что 19 солнечных лет (т.е. 6939, 75 суток) будут равны 19 лунным годам, содержащим 6940 суток, если на протяжении 19-ти лунных лет 7 раз вставлять дополнительный (эмболисмический) лунный месяц. Астрономы знают, что движение луны довольно сложно и, расчеты ее фаз, охватывающие продолжительные периоды, требуют больших знаний в области астрономии и опыта, основанного на многовековых наблюдениях. 19-летний лунный цикл, известный под названием «Метоновского цикла», считается шедевром мировой астрономии. Для Пасхалии он представляет большую ценность, поскольку фазы луны через каждые 19 лет падают на одни и те же дни солнечного Юлианского календаря.17)

Итак, при составлении Пасхалии был учтен 19-летний лунный цикл. Причем, в метоно-созигеновский цикл была внесена т.н. «поправка Калиппа», что приближало продолжительность солнечного года и лунного месяца к их истинным астрономическим величинам. Принятое преобразование удовлетворяло требованиям сразу обоих счислений: лунного и солнечного.18)

Составители православной Пасхалии должны были также соотнести лунный ритм с седмицей (семидневной неделей) для того, чтобы сохранить последовательность новозаветных событий, связанных с последними днями земной жизни Иисуса Христа, учитывая связь Св. Пасхи с пасхой ветхозаветной. В своем блестящем труде, посвященном вопросу церковного Юлианского календаря, А. Н. Зелинский говорит по этому поводу: «Можно без преувеличения сказать, что по своей сложности задача, стоявшая перед никейскими пасхалистами, намного превышала трудности, связанные с юлианской реформой или «поправкой Калиппа».19)

Православные компутисты, вырабатывая принципы независимой от иудейской практики Пасхалии, искали расхождения метоно-созигеновского цикла с луной, и, стало быть, с еврейским календарем. Это расхождение было достигнуто благодаря тому, что в начале цикла Калиппа через каждые 304 года не сокращалась эпакта (т. е. возраст луны). Тем не менее, в силу астрономических причин до 592 года еще иногда случались совпадения Св. Пасхи с иудейской. Что же касается очень редких совпадений христианской Пасхи с иудейской, имевших место до 783 года, то это объясняется тем, что евреи переносят свою пасху, если она выпадает на понедельник, среду или пятницу. Это обстоятельство и вызвало указанные совпадения.20)

Однако, начиная с 592 года "такие совпадения стали уже не только астрономически, но и пасхалически... невозможными",21) Св. Пасха стала подвижным праздником, при этом все, предъявляемые к ее празднованию требования, были в точности соблюдены.

Исключительно важно отметить, что никаких точных указаний относительно календарной системы или технических правил определения времени празднования Пасхи в этих постановлениях свв. Отцов не имеется. Проф. В. В. Болотов достаточно ясно и убедительно доказал, что «Никейский собор не имел надобности издавать какие-либо постановления чисто технического свойства: «братия восточные» и сами знали, как им избегнуть празднования Пасхи вместе с иудеями».22)

Мнение этого выдающегося ученого разделяет и проф. свящ. Д. А. Лебедев: «Собор не обсуждал вопроса о дне Пасхи в подробностях... приписываемое ему обычно постановление совершать Пасху в воскресенье после первого весеннего полнолуния, есть лишь позднейшая формулировка принципа александрийской Пасхалии: Пасха в первое воскресенье после 14-й луны, которая приходится не ранее дня весеннего равноденствия 21 марта (следовательно, в 15—21 дни луны)».23) На это обращает внимание и доцент Московской Духовной Академии А. И. Георгиевский в своей статье «О Церковном календаре».24) Профессор протоиерей Ленинградской Духовной Академии Ливерий Воронов также отмечает это обстоятельство в труде «Календарная проблема».25)

Итак, Никейский собор «не унифицировал декретальным порядком практику определения времени празднования Пасхи.26) Это обстоятельство имеет огромное значение для научного спора с теми, кто ратует за «исправление» церковного Юлианского календаря, ссылаясь на то, что, якобы, главным определяющим фактором Пасхалии является весеннее равноденствие и непременно «первое полнолуние» после него. Сторонникам «принципа равноденствия», опирающимся главным образом на малоизвестный анонимный греческий документ IV века «Анатольеву проповедь», следует учитывать, что в александрийских пасхалистических таблицах, принятых впоследствии всей Церковью, весеннее равноденствие представляет собой не самодовлеющую величину, как это пытаются доказать приверженцы григорианского календаря, а лишь величину второстепенную, производную, служившую границей, определяющей месяц авив (нисан), а вместе с ним и наступление нового пасхального года.

Как известно, ветхозаветная пасха была ежегодным воспоминанием Израиля об избавлении его от египетского рабства. Этот праздник со времен Моисея приходился на день с 14 на 15 первого в году лунного месяца нисана (или авива) по древнееврейскому календарю, т. е. на день весеннего полнолуния. Однако, надо помнить, что «месяц авив не есть величина определенная и имеющая свое неподвижное протяжение в году, как наш март».27) В Св. Писании авив определяется как «месяц колосьев» (Исх. 13, 4), когда, согласно Левит. 23, 10—16 и Второз.16, 9, каждый еврей должен был на второй день пасхи, в праздник опресноков, принести Господу первый сжатый сноп — «сноп возношения».

Заслуживают внимания слова проф. Болотова относительно определения времени празднования ветхозаветной пасхи: «во время существования храма и жертв, невозможно было признать за пасхальный, т. е. за нисан, тот месяц, к полнолунию которого не мог созреть ячмень в окрестностях Иерусалима».28)

Стало быть, признаком пасхального месяца авива «месяца новых», согласно Св. Писанию, есть созревание новых плодов, а поскольку самый ранний хлеб в Палестине по наблюдениям не созревает до равноденствия, то и нельзя совершать пасху до весеннего равноденствия. Что же касается мнения, будто праздновать Пасху надо сразу же после равноденствия, то проф. Болотов, приводя истинную формулу Пасхалии, заключает, что это — «краеугольный камень григорианской реформы, с которым она стоит и падает».29) К тому же, в древнееврейском языке нет слов «равноденствие» и «весна». Географическое расположение Палестины таково, что там есть лишь два времени года: лето и зима. Таким образом, — пишет в своем знаменитом докладе проф. Болотов, — сама природа Палестины дает свое беспристрастное свидетельство, что григорианская реформа Пасхалии есть только грубая ошибка, грех недомыслия».30)

Итак, хотим мы того или нет, но рассуждения о церковном Юлианском календаре неизменно приводят к полемике со сторонниками Григорианского календаря. И, поскольку календарный вопрос, кроме научного, представляет еще и практический, очень актуальный интерес, тесно связанный с жизнью Церкви и, в частности, самой многочисленной в православном мире Русской Православной Церкви, рассмотрим основные черты этой проблематики.

Как уже указывалось выше, создание raisond'etre церковного Юлианского календаря, связаны с праздником Воскресения Господня — Св. Пасхой. Вся задача, стоявшая перед свв. Отцами, состояла в том, чтобы день этот назначать так, «как назначали его во дни Иисуса Христа, и не впасть в те «заблуждения», которые свойственны были иудейской практике в III и IV веках».31)

Господь наш Иисус Христос совершил Тайную Вечерю со Своими учениками в строгом соответствии с иудейской традицией. Однако, последняя ветхозаветная пасха Христа, в отличие от всех предыдущих, справлялась не на пресном, а на кислом хлебе, поскольку опресноки разрешались по закону 14 нисана после полудни, а в этот час Господь наш был на кресте «посреди земли соделовая спасение всех со упованием призывающих имя Его святое».

И Тайная Вечеря, и распятие Христа произошли 14 нисана в пятницу, согласно иудейскому суточному счету. Однако, по римскому Юлианскому календарю, по которому сутки начинаются в полночь, Тайная Вечеря Христа падает на Четверг, а распятие на пятницу. Христианство, приняв Юлианский календарь римлян, сделало Великий четверток днем воспоминания Тайной Вечери, а Великий пяток — днем памятования святых спасительных Страстей Господа нашего Иисуса Христа,32) что соответствует традиции синоптиков.

Пасха страданий Господа совпала с ветхозаветной, Пасха же, низложившая державу смерти, Пасха Воскресения, свершилась на третий день после распятия — 16 нисана. Последовательность этих, единственных в мире в истории событий, не может быть изменена. Это — канонический вопрос очень большой важности. Традиция строгого соблюдения священных новозаветных событий Русской Православной Церковью свидетельствует о ее любви ко Христу и верности Св. Преданию и предписаниям свв. Отцов.

Христианское празднование Св. Пасхи, преемствуя ветхозаветные установления, видоизменилось, сообразуясь с событиями нового Завета и соборными определениями. Однако, сохранив историческую связь с пасхой Ветхого Завета, праздник Воскресения стал совершенно независим от нее.

В течение долгого периода, более тысячелетия, христиане, используя один календарь, были едины в отношении празднования Пасхи. Это поддерживало единство структуры первоначальной Церкви, даже после 1054 года. «Григорианская реформа календаря 1582 года в первый раз нарушила христианское единство относительно календаря, и вследствие этого пасхалическое единство».33)

В этой связи приведем слова св. Иоанна Златоуста: «точность в соблюдении сроков не так важна, как преступление разделения и раскол».34)

Тут нужно указать, что день весеннего равноденствия смещается на одни сутки за 128 лет, фазы луны — на одни сутки за 310 лет. Это происходит в результате календарной процессии, которая была известна составителям Пасхалии. Однако, из-за невозможности объединить в календарно-астрономическом плане движение луны и солнца, любой календарь обречен на большую или меньшую неточность. И, вероятно, никакой астроном не в состоянии создать абсолютно точный календарь. Это подтверждают и сами астрономы, предлагая каждый свой, отличный от других, стиль. Разница их решений, как и их противоречия, сеют сомнения в правильности их летосчисления.35) Невозможно также в календарь закрепить что-либо навечно, иначе подобная попытка напоминала бы затею закрепить на одном месте стрелки идущих часов.

Здесь мы подходим к моменту, связанному именно с такой попыткой удержать точку весеннего равноденствия на «вечные времена» на 21 марта (в год Никейского собора оно приходилось на 21 марта). С целью фиксации весеннего равноденствия и была предпринята в 1582 году Григорианская реформа. Папа Григорий XIII-й издал буллу «Inter gravissimas», которая гласит: «Было заботою нашей не только восстановить равноденствие на издревле назначенное ему место, от которого со времени Никейского собора оно отступило на 10 дней приблизительно, и 14 луне вернуть ее место, от которого она в настоящее время на 4 или 5 дней отходит, но и установить также способ и правила, которыми будет достигнуто, чтобы в будущем равноденствие и 14 луна со своих мест никогда не сдвигались» (выделено мной, Л. П.).36)

Всем, однако, известно, что солнце и луна находятся в постоянном движении, и поэтому невозможно найти никаких «способов и правил», способных навечно закрепить равноденствие и «14 луну».

Мы уже знаем, что главное требование, извечно предъявляемое к календарю, есть соблюдение ритма. Выше были рассмотрены цикличность и безупречный ритм Юлианского календаря. Но то, что является достоинством этого календаря, составляет главный недостаток Григорианского. Что же касается его абстрактной точности, то она «достигнута слишком дорогой ценой».37) Во-первых, в Григорианском календаре из-за превращения високосных столетий в простые, число дней в столетиях неодинаковое. В Юлианском календаре все столетия високосные, в Григорианском же лишь каждое четвертое, «но, если високосный год создает ритм, то столетие, лишенное високоса, его нарушает».38) Во-вторых, в григорианских столетиях отрезки времени, падающие одновременно на високосное и простое столетие, не равны соответствующим временным отрезкам, находящимся между соседними невисокосными столетиями. В-третьих, в нем нарушена сущность календаря: наличие минимального периода, состоящего из целого числа дней. И, если в Юлианском календаре этот период равен 4 годам или 1461 дню, то в Григорианском он составляет 400 лет, то есть 146,097 дней.

Кроме того, полугодия, кварталы и месяцы Григорианского календаря содержат неодинаковое число суток; дни недели не согласованы с числами месяцев как в различных годах, так и в продолжении одного и того же года. Из-за наличия в большинстве григорианских месяцев, так называемых «расщепленных» недель, чередование последних происходит независимо от продолжительности месяцев.

К тому же, сравнивая оба календаря, «часто забывают о том, что с формально-научной точки зрения, Григорианский календарь не имеет никаких преимуществ перед Юлианским просто потому, что оба календаря различны по своим принципам. Григорианский календарь ориентирован на величину тропического или солнечного года, а Юлианский на величину сидерического или звездного года. Ввиду неравномерности вращения Земли вокруг Солнца тропический год (в отличие от сидерического) не имеет строго постоянной величины. Его привычной для нас особенностью является то, что он есть «год природы», то есть период возвращения солнца к равноденствию или солнцестоянию, как к процессам, реально переживаемым на земле, в то время как звездный год есть период возвращения солнца к одной и той же неподвижной звезде. В этом смысле Григорианский календарь геоцентричен, а Юлианский космоцентричен в своей основе».39)

Известно, что по сравнению с юлианским годом, средняя продолжительность григорианского ближе к величине тропического года (юлианский год несколько, на 11 мин. 14 сек., превышает ее). Однако и Григорианский календарь тоже неточен соотносительно с величиной тропического года. Имеющаяся в нем ошибка будет со временем увеличиваться, «за 25,765 тропических лет он отстанет от сидерического, или истинного года, на целый год. Вот почему все астрономические и даже историко-хронологические исследования, связанные с большими временными периодами, проводятся по Юлианскому, а не по Григорианскому календарю».40) Эти научные доводы стоит принимать во внимание сторонникам Григорианского календаря, любящим подчеркивать его астрономическую точность.

Что же касается хронологических изысканий, то Григорианский календарь, по словам проф. В. В. Болотова, представляет из себя «истинное мучение для хронологов».

В этой связи интересно отметить деятельность знаменитого хронолога Жозефа Скалигера, современника Папы Григория XIII. В своем трактате «Новый труд по улучшению счета времени» он доказал, что только Юлианская календарно-хронологическая система способна обеспечить непрерывный счет в мировой хронологии.41)

Счет дней в миротворном круге Скалигера (прототипом его является никейская Пасхалия), можно последовательно и непрерывно вести с условной начальной даты. Благодаря этому уникальному качеству, как и другим своим достоинствам, юлианское летосчисление в редакции Скалигера составляет основу всех астрономических и хронологических расчетов. Поэтому «парадоксальным остается факт, что тот самый период, без которого не может обходиться астрономия и хронология наших дней, был признан Папой Григорием XIII непригодным для календаря».42) В исторических и хронологических изысканиях приходится производить вычисления сначала по Юлианскому календарю и потом переводить их на григорианские даты. Итак, все это показывает необоснованность предпринятых Римом шагов. Реформа 1582 г. оказалась по сути безрезультатной как с научной точки зрения, так и в отношении поставленной григорианцами цели (см. Приложение). Ведь в Григорианском календаре дата весеннего равноденствия, хотя и медленнее, чем в Юлианском, но неукоснительно сдвигается от истинного астрономического значения, а астрономические пасхальные полнолуния уходят от равноденствия на сутки вперед каждые 210 лет.43)

Попытка же Рима сделать Пасху исключительно весенним праздником лишена основания, т.к. Христианство, будучи религией вселенской, празднует Воскресение Христово в обоих полушариях в разное время года. Ведь если день Св. Пасхи в северном полушарии приходится на весну, то в южном он происходит осенью. Ни астрономически, ни метеорологически Св. Пасха не может приходиться на весну в обоих полушариях земли одновременно. Это — праздник весенний по духу, а не по букве.

Что же касается интересующего нас Юлианского календаря, то его простота, жизненность и практичность заключаются в том, что дни здесь возвращаются к тем же числам через 28 лет, новолуния и полнолуния — через 19 лет. Пасхалический цикл, или Великий индиктион, содержит 532 года. Он построен посредством совмещения 19-летнего «круга луны» с 28-летним «кругом солнца». Число 532 есть результат умножения двух величин: 19 и 28. Пасхальный круг, таким образом, состоит из 28-ми 19-летних «кругов луны» или из 19-ти 28-летних «кругов солнца». Эта система представляет собой уникальный математический ритм. По прошествии Великого индиктиона фазы луны и дни недели возвращаются к тем же числам. Так, с 1941 года идет 15-й индиктион, следовательно, Пасха в 1941 г. праздновалась в то же число, что и в 1409г. (т. е. 532 года назад), а в 1988 г. в тот же день, что и в 1456 г. и т. д. Эта внутренняя цикличность, заложенная в природе самого Юлианского календаря, дает основания рассматривать его (в отличие от Григорианского календаря), как истинно вечный календарь.44) Трудно переоценить математические и другие достоинства этой системы.

Святые Отцы Первого Вселенского собора, приняв во внимание все астрономические и математические расчеты, не абсолютизировали, однако, астрономическую точность вычислений. Все неточности, в которых упрекают церковный Юлианский календарь, «слишком очевидны, чтобы не предположить, что они допущены преднамеренно — для упрощения Пасхалии.45) Кроме того, составители Пасхалии знали, что точность сама по себе вещь довольно условная, поскольку сами исходные величины принимаются людьми условно. И предварение равноденствия, и опережение истинных фаз луны были им хорошо известны. Приняв 21 марта за границу для празднования Пасхи, они знали, что равноденствие подвижно. Согласно с принятыми Св. Церковью установлениями, Пасха празднуется в пределах с 22 марта по 25 апреля включительно (по Юлианскому календарю). День Св. Пасхи бывает отодвинут на несколько суток от момента полнолуния в связи с тем, что он празднуется непременно в воскресенье.

Будучи, с одной стороны, в некоторой зависимости от данных астрономии, православная Пасхалия, с другой стороны, не придерживается абсолютной (и невозможной на практике) астрономической точности. И тем не менее, эта совершенная система, более полутора тысяч лет служившая всем христианским народам сакральным литургическим календарем, являет собой образец благолепия и мудрости. Плод трудов богодухновенных создателей, церковный Юлианский календарь, соединяет в себе условное с безусловным, абсолютное с относительным.

Принимая во внимание то, что многие детали православной Пасхалии носят характер чисто символический и условный, не следует смущаться тем, что в наше время астрономический момент весеннего равноденствия действительно отстоит от передней границы Пасхи по александрийскому кругу. Согласно традиционно принимаемому равноденствию 21 марта, празднование православной (но не григорианской) Пасхи совершается именно после «первого полнолуния». День «пасхального церковного полнолуния» 21 марта, принимаемый в александрийской Пасхалии за истинное 14 нисана, «всегда предшествует Пасхе Господней, наступающей в истинное 15 нисана, т. е. соблюдаются требования Зонары, Вальсамона и 2-е требование Властаря».46)

Итак, упреки православной Пасхалии в «отсталости» от науки есть плод недоразумения и предрассудка, а также незнания всей совокупности задач, связанных со сложнейшим вопросом церковного Юлианского календаря. Проф. В. В. Болотов убедительно показал, что от астрономии в ее «собственном элементе, пасхалисты не могут получить истинно ценных указаний. Такие указания может дать лишь метеорология, но лишь тогда, когда она достигнет такой степени развития, которая ныне может обрисовываться только в весьма отдаленном будущем», решая такие задачи: в N году в окрестностях Иерусалима ячмень созреет тогда-то, а в N плюс 100 лет он созреет тогда-то.47) «А при настоящем положении науки,— говорит Болотов, — на православную александрийскую Пасхалию можно смотреть как на произведение высоко совершенное, безусловно превосходящее пасхалию григорианскую, и quieta non movere».

Стремление Папы Григория XIII исправить то, что казалось ему нарушением церковных канонов празднования Пасхи, обратилось в нарушение одного из основных канонов Церкви. Так, совершая Св. Пасху прежде иудеев или вместе с ними, последователи григорианской реформы стали нарушать 7-е апостольское правило, определения Никейского собора и 1-е правило Антиохийского Поместного собора.

Изменение последовательности событий, о которых говорит нам Евангелие, означает их искажение. Мистически новозаветная Пасха символизирует замену ветхозаветного жертвоприношения агнца искупительной жертвой Спасителя нашего Господа Иисуса Христа — Агнца, вземшаго на Себя грехи мира (Иоан. 1, 29). И если по чисто астрономическим причинам в древней Церкви изредка случались совпадения Пасхи христианской с пасхой синагоги, то совершенно неприемлемо, чтобы Св. Пасха предваряла еврейскую. «Даже четыренадесятники, осуждаемые древней Церковью за празднование Пасхи всегда вместе с евреями (то есть 14 нисана), не могли бы представить себе ничего подобного».48) Однако, только за период с 1851 по 1950гг. последователи Григорианского календаря праздновали Пасху 15 раз прежде иудеев, и неоднократно вместе с ними, например, 1 апреля 1823 года, 17 апреля 1927 года, 18 апреля 1954 года и 19 апреля 1981 года. Поэтому остается в силе определение Константинопольского Поместного собора 1583 года, объявившего Григорианский календарь неканоничным. Сигилион (окружное послание) этого собора, подписанный тремя Восточными Патриархами: Константинопольским Иеремией, Александрийским Сильвестром, Иерусалимским Софронием и прочими архиереями собора, гласит: «Кто не следует обычаям Церкви и тому, как приказали 7 святых Вселенских соборов о Святой Пасхе и месяцеслове и добре законоположили нам следовать, а желает следовать Григорианской Пасхалии и месяцеслову, тот, как и безбожные астрономы, противодействует всем определениям святых соборов и хочет им изменить и ослабить, да будет анафема, отлучен от Церкви Христовой и собрания верных».49)

Сигилион Вселенского Патриарха Кирилла V, изданный в 1756 году в связи с попытками Рима изменить православный календарь, также предает реформаторов проклятию и вечному отлучению. Приведенные здесь исторические документы исчерпывающим образом показывают отношение Восточных Патриархов к реформе церковного календаря и выражают непреклонную решимость хранить чистоту православной веры.

В результате григорианской календарной реформы папство окончательно отделилось от Православия. Доказанная же ненужность этой реформы убеждает нас в том, что отделение от Православия было ее главной, хотя и не высказанной целью, которая и была достигнута Римом.

Не надо думать, что реформа календаря не встретила противников. И среди современников Папы Григория XIII, и позже их было немало, и среди них были великие умы. Великий Коперник отказался принимать участие в подготовке этой реформы, начавшейся уже у 1514 году на Латеранском соборе. Жозеф Скалигер до конца жизни оставался решительным противником календарной реформы. Однако, папство в то время представляло собой такую могущественную религиозно-политическую силу, противостоять которой было не всегда возможно. Контрреформация в Европе, возглавлявшаяся Римом, носила, как известно, организованный и жесткий характер. Стремление к власти всегда связано и со стремлением к власти над временем. История знает много примеров «захвата» такой власти; из наиболее близких к нам исторических событий можно назвать Французскую революцию с ее термидором.

Предвзятое отношение к Юлианскому календарю усиленно инспирировалось Римом. Лишь немногие отдают себе отчет в том, что с формально-научной точки зрения Григорианский календарь не имеет никаких преимуществ перед Юлианским, поскольку оба календаря различны по своим принципам.

Все католические страны почти сразу же перешли на новый стиль. Протестантские же государства долгое время не принимали григорианского летосчисления, считая, что «лучше разойтись с солнцем, чем сойтись с Римом».50) Однако, к середине XVIII века Григорианский календарь проник во все страны Европы.

Рим, укрепляя свой примат и свое мировое значение, пошел «против научной очевидности, против предания и канонов Церкви. Страсти наши заставляют гнуться разум, логику, знание. Это, по всей вероятности, случается не только с отдельным человеком, но и с целым обществом, народом и даже целой отдельной (поместной) Церковью и культурой.51) Вследствие календарной реформы в западном мире центр духовной и богослужебной жизни стал постепенно перемещаться с Пасхи на Рождество. О том, во что превратился этот христианский праздник на Западе, вряд ли нужно рассказывать. Коммерческий и развлекательный по преимуществу этот «праздник», представляет собой кощунство по отношению к священному событию Рождества Христова. Как разительно контрастируют на Западе в рождественские дни переполненные супермаркеты и магазины с пустыми и полупустыми храмами!52)

Проблема времясчисления, вызванная григорианской реформой, и до сего времени остается нерешенной. Вот уже более четырех веков в Церкви не прекращаются разлад и разногласия в отношении порядка литургической жизни. Принятие некоторыми автокефальными церквами «исправленного юлианского календаря», лишь усугубило церковные настроения.

В 1923 году на Константинопольском совещании Православных Церквей, созванном Патриархом Мелетием IV, был одобрен «исправленный юлианский календарь». Три Восточных Патриарха сурово осудили этот незаконно назвавший себя «всеправославным» конгресс и отказались принять в нем участие. Не было там и ни одного полномочного представителя Русской Церкви, насчитывающей три четверти всего православного мира. Это совещание, внесшее глубокий разлад в православное единство, может считаться одним из самых печальных событий жизни Церкви XX века.53) О полной канонической неправомерности Константинопольского совещания 1923 года, кроме отмены Юлианского календаря, свидетельствуют такие его постановления, как разрешение второго брака священнослужителя, брака после хиротонии, призвание отказаться от подвижного круга церковных праздников и даже от седмичного распорядка дней, предложение сократить богослужения и другие сомнительные нововведения. Многие из них были отвергнуты сознанием Православной Кафолической Церкви, однако, принятое некоторыми Церквами постановление о новом календаре, нарушило единение их с другими Православными. Церквами и вызвало в них серьезный внутренний разлад, продолжающийся и доныне.54)

Особого внимания заслуживают методы внедрения нового стиля, которыми пользовался Мелетий IV (Метаксасис). Так, в своем письме к Финляндскому архиепископу Серафиму от 10 июля 1923 года Мелетий IV говорит явную ложь, утверждая, что новый стиль был принят согласно общему мнению и решению Православных Церквей. Таким же образом он ввел в заблуждение и Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея Руси.55)

Однако, на грамоту Константинопольского Патриарха от 27 февраля 1924 года о введении в церковном обиходе Новоюлианского календаря, Святейший Патриарх Тихон известил его, что в Русской Церкви ввести новый стиль оказалось невозможным ввиду решительного сопротивления народа.56)

Мелетий IV был вынужден уйти на покой в связи с крайним возмущением православного населения Константинополя, греки громили помещения его патриархии и «нанесли ему оскорбление действиями».57) Это, впрочем, не устранило посеянную им календарную смуту. Став, впоследствии, Александрийским Патриархом, Метаксасис навязал Новоюлианский календарь и этой Церкви. Этот факт тем более достоин сожаления, что именно отцы Александрийской Церкви были создателями православной Пасхалии и на протяжении многих веков ревностно хранили ее.

Автокефальные Православные Церкви Греции, Александрии, Антиохии, Румынии и Болгарии приняли «исправленный» юлианский стиль для всего богослужебного года, исключая лишь период Триоди Постной и Триоди Цветной, которые отмечаются по Юлианскому календарю. Однако, при Новоюлианском календаре «не может без искусственных и сомнительных приемов использоваться Александрийская Пасхалия».58) Кроме того, Новоюлианский календарь, вместо 4-летнего юлианского периода, имеет период в 900 лет, что увеличивает период Пасхалии с 532 лет до 119,700 лет, практически превращая «исправленную» пасхалию в непериодическую (этот календарь Миланковича до 2800 года совпадает с Григорианским календарем).

В самом деле, этот «исправленный юлианский календарь» сам нуждается в исправлениях, в частности, канонического характера. Искусственно сочетаемый с Александрийской Пасхалией, он вносит нестроения в богослужебную жизнь.

Так, становится невозможной Кирио-Пасха, праздник Благовещения не может быть на Страстной седмице, его празднование часто не соответствует определенному Типиконом (Уставом) времени. Первое и Второе обретение честной главы Предтечевы, нередко смещается от указанных Типиконом дней. Показателен также пример памятования святых 40 мучеников Севастийских. День, посвященный их памяти, согласно Типикону (гл. 48 с Марковыми главами), может случиться от вторника 1-й седмицы до понедельника 6-й седмицы Великого поста, или св. Четыредесятницы. На это указывают и слова службы свв. 40 мученикам: «Страстотерпцы Христовы, всечестный пост светлший соделасте памятию вашего славнаго страдания; четыредесять бо суще, четыредесятницу освящаете (слава на хвалитех); «Лик четверодесятосиянный, воинство все богособранное, спросия посту страданми честными, освящающ и просвящающ души наша» (стихира 1-я на «Господи воззвах»).

При Новоюлианском календаре, когда день памяти свв. 40 мучеников может, вопреки Типикону, случаться в Мясопустную или даже Сыропустную седмицу, эти молитвенные слова теряют смысл. Нередко нарушается у новостильников и празднование дня памяти св. великомученика Георгия.

Однако, хуже всего обстоит у них дело с Апостольским, или Петровым постом. Об установлении этого поста в Церкви говорится еще в Апостольских постановлениях: «После Пятидесятницы празднуйте одну седмицу, а потом поститесь» (кн. 5, гл. 19). По древнему предписанию этот пост начинается в понедельник после недели Всех Святых, следующей за Пятидесятницей. В зависимости от дня празднования Св. Пасхи его продолжительность в разные годы бывает разной: самый продолжительный пост 6 недель, а самый краткий неделя и один день.

О высоком уважении, которым пользовался этот пост среди христиан, говорит целый ряд святоотеческих свидетельств.59) Упоминания о нем есть у свв. Афанасия Великого, Амвросия Медиоланского, Феодорита Кирского. Св. Лев Великий говорит, что Петровский (Апостольский) пост, следующий за продолжительным праздником Пятидесятницы «особенно необходим, дабы подвигом его очистить нам мысли и соделаться достойными даров Св. Духа» (Слово 76). В другом своем слове (74-м) св. Лев Великий объясняет смысл этого поста: «учители примером и наставлениями просветившие всех чад Церкви, начало брани за Христа ознаменовали св. постом, чтобы выходя на брань противу духовного развращения, иметь для сего оружие в воздержании, которым можно было бы умертвить греховные вожделения. Сей обычай усердно должно соблюдать и для того, чтобы в вас пребывали те дары, которые от Бога сообщены ныне Церкви».

В автокефальных Православных Церквах, принявших «исправленный юлианский календарь», Петровский пост часто сокращается или полностью исчезает, если приходится на седмицу Пятидесятницы, когда он запрещается Типиконом, о последние годы это имело место в 1983 и 1986 годах.

Иерусалимский богослужебный устав (Типикон) — безценный плод молитвенного подвига величайших православных подвижников, можно соблюсти ненарушимым только при Юлианском церковном календаре и Александрийской Пасхалии. Что же касается Новоюлианского календаря, то при его использовании лишь за последние 20 лет (1969-1988 гг.), насчитываются десятки отступлений от Типикона (см. Приложение II), что влечет за собой отход от святоотеческой традиции, нарушение молитвенного единства между Православными Церквами, а в практической жизни означает разлад в церковном народе и разделение.

Принятие Новоюлианского календаря в церковной практике некоторых автокефальных Церквей, по словам митрополита Антония (Вадковского), «может иметь в будущем нежелательные и даже пагубные последствия для благосостояния Вселенской Церкви и может послужить оружием в руках ее врагов, которые под предлогом, якобы, интересов православных народов, издавна ополчаются на вселенское единство».60) Эти слова, сказанные в начале XX века, к сожалению, оправдались.

Вопрос о церковном календаре принадлежит к числу важнейших вопросов церковно-религиозного значения, ведущих даже к разделению Церквей. «Да не подумает кто, будто мы стязуемся ради времен, месяцев и дней, и терпим лишения и гонения ради полнолуний и равноденствий. Мы стоим за Церковь святую, ее защищаем от сил адовых, возставших на нее», — пишет в своем открытом письме архиепископ (впоследствии митрополит) Пекинский Иннокентий.61)

После недоброй памяти Константинопольского междуправославного совещания 1923 года введение нового календаря часто проводилось в жизнь с поспешностью и натиском. Современные реформаторы церковного календаря высокомерно смотрят на предание и определение 318-ти святых отцов 1-го Вселенского собора о Св. Пасхе, подтвержденное Антиохийским Поместным собором и всеми последовавшими Вселенскими соборами. Однако, не надо забывать, что над новостильниками тяготеют клятвы Восточных Патриархов и архиереев, провозглашенные в 1583 и 1756 годах. По выражению окружного послания 1848 года, подписанного четырьмя Патриархами, новостильники, нарушающие писанное и неписанное Предание, «добровольно облеклись в клятву, яко в ризу» (Псал. 108, 18).62)

Всероссийский собор 1917—1918 гг. решительно отверг новый стиль и постановил удержать церковный Юлианский календарь для церковного счисления.

Четыре собора архипастырей Русской Православной Церкви Заграницей, бывшие в 1923, 1924, 1926 и 1931 гг., приняли решение отвергнуть новый стиль ввиду того, что на него наложены клятвы Восточных Патриархов в 1583 и 1756 годах, тяготеющие на нем и до сего времени, «ибо никаким собором они не сняты и не разрешены».63)

В наше время полного обмирщения было бы утопично предлагать возврат к Юлианскому календарю для гражданского пользования. Это было бы, по словам митрополита Виталия (Устинова), равнозначным усилию вернуть весь современный западный мир в первохристианские времена. Однако, необходимо сознательно противиться всем посягательствам на православный календарь. «Вы же, православные и благочестивые христиане, пребывайте в тех, чему научились, в чем родились и воспитались, и когда вызовет необходимость и самую кровь вашу пролейте, чтобы сохранить отеческую веру и исповедание; хранитесь и будьте внимательны от сих, дабы и Господь наш Иисус Христос помог вам».64)

Юлианского церковного календаря твердо держатся Русская Православная Церковь (в России и зарубежом), монастыри Святой горы Афон, а также Православные Церкви Иерусалима, Грузии, Сербии и все ревнители святоотеческих заветов, которые вопреки многим давлениям отказываются принять новый стиль.

В век компромиссов и неслыханных канонических отступлений, утраты благоговения перед святыней, бесчинного сокращения богослужений, отказа от поста, не говоря о женском «священстве», этом полном разрыве со Священным Преданием,65) в век, когда «мерзость запустения» захватывает и церковные круги, истину нужно определять «не общецерковным сознанием, которого в настоящее время не достает, а общецерковным преданием, согласным с древней Церковью».66)

Как во времена монофелитов и иконоборцев, ответ на больной современный вопрос о церковном календаре нужно искать в Священном Предании, помня пример преподобного Максима Исповедника, отвергшего монофелитскую ересь как новшество и отказавшегося причаститься с патриархом монофелитом, «хотя бы и вся вселенная причастилась с ним» (Четьи-Минеи, 21 января). Так же и исповедники и мученики, пострадавшие за святые иконы, пошли против иконоборства, не дожидаясь собора, а руководствуясь исключительно Священным Преданием, этим самым надежным критерием в решении церковных смут.

В отношении церковного календаря можно вопросить словами блаженного Августина о Пелагианской ереси: неужели нужно собирать собор, чтобы обличать столь явную погибель? И если Пелагианская ересь была осуждена лишь на поместном Карфагенском соборе и, тем не менее, отвергнута всею Православною Церковью, то и новый стиль, осужденный не одним, но многими соборами и синодами, должен быть окончательно отвержен всеми истинно верующими православными.67)

Что же касается суемудренных доводов радетелей реформы церковного календаря, из науки сотворивших себе кумира, то «да будет им известно, что не подобает православным в церковной жизни руководствоваться не благодатью, а наукой».68)

Современное экуменическое движение ищет решений, могущих разрешить календарный вопрос. Среди прочих предложений в отношении этого вопроса, есть два, наиболее обсуждаемых:

1. Назначить праздник Св. Пасхи на один фиксированный день по Григорианскому календарю (первое или второе воскресение апреля). Это предложение, полностью порывающее с определением Никейского собора, было поддержано Вторым Ватиканским собором.

2. Определять дату празднования Пасхи, придавая буквальный астрономический смысл понятиям «равноденствие» и «полнолуние».

По мнению А. Зелинского, оба эти предложения неприемлимы. Первое - в связи с астрономическими и каноническими недостатками Григорианского календаря и его модификаций; второе - в связи с тем, что «астрономическая точность», понятая буквально, поставила бы Церковь в постоянную зависимость от прогресса астрономических знаний, кроме того, это решение было бы неканоничным, так как оно допускает совпадения христианской Пасхи с иудейской, то есть ведет к полному разрыву со святоотеческой традицией.69) «Если христианским исповеданиям и суждено когда-нибудь объединиться, - пишет А. Зелинский, - то объединение это, в сфере литургического церковного календаря, должно покоиться на прочном, незыблемом фундаменте. Этим фундаментом может стать только сакральная календарно-космологическая система Великого миротворного круга - гениального соборного творчества безымянных подвижников науки и веры».70)

Русская Церковь не приняла никакого отклонения от предписаний святых отцов. Юлианское летосчисление остается в неприкосновенности в жизни Русской Православной Церкви. Сторонниками Юлианского календаря в России были многие выдающиеся ученые, среди них профессора В. В. Болотов и Е. А. Предтеченский, великий русский ученый-богослов проф. Н. Г. Глубоковский, проф. священник Д. А. Лебедев и весь благочестивый русский народ. «По причине решительного сопротивления народа», оказалось невозможным в России ввести в 1923 году «исправленный юлианский стиль», несмотря на принятое постановление. Митрополит Пекинский Иннокентий писал, что «всякая попытка «исправить» или заменить нашу пасхалию должна рассматриваться как попытка изъять из сокровищницы церковной одну из великих ее ценностей, которою она по справедливости может хвалиться перед учеными нашего времени».71)

Принимая участие в комиссии по вопросу о реформе календаря в России, проф. В. В. Болотов так высказался по этому вопросу: «Я по-прежнему остаюсь решительным почитателем календаря Юлианского. Его чрезвычайная простота составляет его научное преимущество перед всякими календарями исправленными. Думаю, что культурная миссия России по этому вопросу состоит в том, что еще несколько столетий удержать в жизни Юлианский календарь и через то облегчить для западных народов возвращение от ненужной никому григорианской реформы к неиспорченному старому стилю».72)

Итак, григорианская реформа календаря — это действительно «новый» стиль, свидетельство нового, рационалистического подхода человека к категории времени. Начиная с Ренессанса, человек хочет стать хозяином времени. Время теряет для него мистическое измерение, перестает быть временем чаяния, становясь временем прогресса. Но «прогресс... заметный, ускоренный прогресс, есть всегда симптом конца».73) И, может быть, тогда времени больше не будет... для покаяния.

Время — творение Божие. Как и вся тварь, время утратило с грехопадением прародителей свое первоначальное совершенство и теперь вместе со всей тварью чает избавления. Бог совершает освящение твари, которая причащается Его небесной жизни. Так же совершается и освящение времени. Поэтому можно говорить о церковном календаре как об иконе этого освященного времени. Очевидно, что есть и неосвященное время, которое не имеет своего места в этой иконе. Космическое время со всеми его ритмами само по себе еще не есть предмет иконописи и освящается только через приобщение к священной истории. Отсюда — несовместимость освященного и неосвященного времени, праздников Церкви и праздников кромешных. Профанация церковного календаря — это попытка святотатственного осквернения святыни, попытка извержения освященного уже из Небесного Царства в царство кромешное.

Посягнув на веками освященное летосчисление Юлианского календаря и Александрийской Пасхалии, составители Григорианского календаря прежде всего ставили себе цель упрочить пошатнувшийся после Реформации авторитет папства и Рима. Григорианская реформа, позволившая себе «упразднить» 10 реально существовавших дней отражала то общее состояние души и ума на Западе, согласно которому время стало зависеть от воли человека. Рационализм, завладев умами, стал механизировать вселенную и пожелал распоряжаться законами природы и времени. «Цветы зла», посеянные в те времена, дали свои горькие плоды в наш век.74)

Люди конца XX века стали более скептически относиться к «достижениям» Ренессанса. Современный вдумчивый человек, окидывая мысленным взором последовавшие за Возрождением секуляризацию, дехристианизацию и, вместе с ними, полный, нравственный упадок человеческого общества, начинает по иному осмысливать Ренессанс и подходить к нему. Исследуя генеалогию моральной деградации современного человека, можно заметить, что своими корнями она уходит именно в эпоху Возрождения, эпоху безудержного стремления человека возвыситься, утвердиться над всем: над природой, над себе подобными, и, наконец, над Самим Господом Богом.

Избегая славословия, а лишь констатируя факты, нужно сказать, что Русская Православная Церковь верно хранит апостольское и церковное предание. Не эта ли ее верность является залогом ее духовного расцвета в наше время? Не этим ли внушает она надежду зашедшим в духовно-нравственный тупик современным западным людям?

В 1988 -м году мы праздновали 1000-летие Крещения Руси. Русь началась после встречи с Христом, и на протяжении всей своей трудной истории она никогда не забывала любви своей «юности». Есть понятие святая Русь, почему-то относимое к прошлому. Но святая Русь никогда не умирала: она жива. Она живет в молитвенном горении православных людей, она в сердцах подвижников, принявших монашеский подвиг, невзирая на атеистическое воспитание. Святая Русь живет в монастырях, в храмах, в своем благочестивом, богобоязненном народе.

В век апостасии Русская Православная Церковь несет миру благую весть о своей верной любви ко Христу. Теперь, когда наблюдается эсхатологическое ускорение времени,75) она, храня освященный веками церковный Юлианский календарь, являет собой пример благоговейного отношения к Богом данному времени. Тот факт, что Григорианский календарь стал календарем практически всех стран мира, еще не говорит о его непогрешимости и желательности. «Не в силе Бог, а в правде», сказал св. благоверный великий князь Александр Невский.

В настоящее время на Западе наблюдается возврат к иконе, забытой на протяжении многих веков. Почему не предположить, что не произойдет возврата и к иконе времени — Юлианскому церковному календарю?76)

Каким будет время будущего «восьмого дня»? Знаем только, что оно будет освященным и не таким, как то, что сейчас исчисляется по солнцу и луне. Вероятно, нельзя категорически противопоставлять вечность времени. Как раз, может быть, освященное время уже и есть вечность.77)

Церковь Христова соединяет временное и вечное. Это осуществляется, прежде всего, в таинстве Евхаристии. Пребывая во времени, Церковь реальным присутствием Христа преображает время, как и преображает она мир. Время молитвы — это вхождение в вечность, в Царство Божие, где «всяческая и во всех Христос». Те, кто живут в молитве, на опыте знают, что в богослужениях или келейных молитвах, при чтении Евангелия или Псалтири, грани времени как бы стираются. Это происходит при ощущении единения с Богом, когда милосердный Господь как-то особенно посещает нас. Тогда сердце отвечает на этот Божественный зов любви и забывает обо всем, оказываясь вне времени. Этот мистический опыт Церкви мы находим в творениях святых отцов, особенно ярко он выражается у святого Симеона Нового Богослова в его словах и гимнах.

Что же касается разногласий и разноречивых мнений по поводу Юлианского календаря, то нам видится, что аргументом по преимуществу является ежегодное схождение благодатного огня на Гроб Господень — чудо, которое происходит при многотысячном стечении паломников в Великую субботу по Юлианскому календарю. В этом нам видится мистическое освящение этой 2000-летней иконы времени.

Этот текст я позволю себе закончить словами одного православного монаха: «Время — это великая тайна, а к тайне можно прикоснуться лишь через символ. Юлианский календарь является иконой времени. Если мы хотим натурализовать понятие времени, как натурализовали икону, превратив ее в портрет, то почему мы должны ориентироваться на григорианский стиль. Есть еще более точные календари. Это — календарь инков, есть календарь Омара Хайама, который обладает блестящими математическими достоинствами, а может быть завтра появится какой-нибудь новый календарь, еще более астрономически точный. Но мы не должны обращаться с протянутой рукой к обсерваториям. Мы, Церковь, имеем те тайны о времени, которые написаны в Библии и святоотеческих творениях. Мы — носители этих тайн и должны открыть их миру».

Рождество Христово, 1988 г., Нью-Йорк

 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1.      Ср. Мифы народов мира, М. 1980 г.; Кун Н. А., Легенды и мифы древней Греции, М. 1955;

Mircea Eliade, Le mythe de I'eternel retour, Paris, Gallimard, 1969; Paul Ricoeur, La metaphore vive, Paris, Seuil, 1975; Cad Gustav Jung, Man and his symbols, Aldus Books Limited, London, 1964.

2.      В. С. Соловьев, Собрание сочинений, СПБ, 1897—1900, т. 10, стр. 231.

3. Слово «время», по-видимому, происходит от санскритского «vartma» означает «колея», «дорога». См. Фасмер, Этимологический словарь русского языка, М. 1896, т. 1, стр. 361.

4. Блаженный Августин, Творения, Киев, 1914, т. 1, стр. 213—334.

5. Ср. В. Тростников, «Мысли перед рассветом», Париж, 1980, стр. 247.

6. Блаженный Августин, цит. соч.

7. А Н. Зелинский, «Конструктивные принципы древнерусского календаря в кн. Контекст Академии Наук СССР, М., 1978, стр. 62.

8.      Ср. А. Н. Зелинский, «Освященное время», Вестник Русского Западно-европейского Патриаршего Экзархата, № 113, Париж, 1983, стр. 210.

9.      Там же, стр. 215.

10. Ср. Иннокентий, архиепископ Пекинский, «Открытое письмо всем верным чадам Церкви Христовой, держащимся православного календаря и преданий святой Кафолической Церкви» в книге «Учение Православной Церкви о Священном Предании и отношение ее к новому стилю», сост. Афонскими ревнителями православного благочестия, изд. преп. Иова Почаевского, Holy Trinity Monastery, Jordanville, NY. 13361, 1959, стр. 48.

11. См. Евсевий, «Жизнь Константина», 3, 18—19; Сократ «Церковная история», 1, 9; Феодорит «Церковная история», 1, 10; Деяния Вселенских соборов, изд. 2-е, Казань, 1887, т. 1, стр. 76, документ 16-й; Св. Афанасий «О соборах», 5; «К африканским епископам», 2.

12. Деяния Вселенских соборов, изд. в русском переводе при Казанской Духовной Академии, изд. 2-е, Казань, 1887, т. 1, стр. 76, документ 16-й.

13. Никейское определение «орос» о Пасхе не было помещено среди канонов, поскольку здесь речь шла не об указании на способ предотвращения какого-либо нарушения, которое всегда может появиться, но об определении, посредством которого раз навсегда решается важный церковный вопрос. Подобным определением является и постановление Никейского собора о том, что священный сан могут принимать и лица, вступившие в брак. Это определение тоже не фигурирует среди канонов Никейского собора. В опубликованном в 1971 г. докладе Элладской Православной Церкви в связи с подготовкой «всеправославного собора», говорится, что «оба эти определения (о Пасхе и о брачном духовенстве) являются подтверждением древнего Апостольского предания и отказом подчинить Церковь той умышленной преднамеренности, которой придерживалась впоследствии Римская Церковь, вводя обязательный целибат для духовенства и новую григорианскую пасхалию». Никейское постановление о Пасхе подтверждается 1-м правилом Антиохийского поместного собора, состоявшегося всего 16 лет спустя после Никейского собора. Указанное 1-е правило Антиохийского собора называет это постановление определением (оросом) и подвергает немедленному отлучению («уже отныне») всякого, празднующего Христову Пасху одновременно (в тот же день) с иудейской пасхой. Такой строгий приговор, предусматривающий отлучение от Церкви без предварительного рассмотрения совершившегося проступка со стороны местной церковной власти, в канонах встречается исключительно редко. Это свидетельствует о категоричности Никейского определения (ороса) о времени празднования Св. Пасхи, т. е. никогда не «вместе с иудеями».

Само выражение «не праздновать Пасху вместе с иудеями», вопреки голословному утверждению некоторых современных богословов-модернистов, не означает способ празднования, но имеет чисто временное значение. К тому же, известно, что к 4-му веку у христиан уже вполне сложился собственный обычай празднования Пасхи (Ср. Archimandrite Nikon Patrinakos in Synodica V, Edit, du Centre orthodoxe, Chambesy-Geneve, 1981, p. 43).

14. Евсевий, «Жизнь Константина», 3, 18—19.

15. Зелинский «Конструктивные принципы древнерусского календаря», стр. 70.

16. Проф. Е. А. Предтеченский "Церковное времясчисление и критический обзор существующих правил определения Пасхи", СПБ., 1892, с. 3-4.

17. См. проф. протоиерей Ливерий Воронов «Календарная проблема. Ее изучение в свете решения 1-го Вселенского собора о пасхалии и изыскание пути к сотрудничеству в этом вопросе», Богословские труды, 7, М., 1971, с. 178; Зелинский «Конструктивные принципы древнерусского календаря», с. 69.

18. Зелинский, там же, с. 70.

19. Там же, с. 71.

20. Воронов, цит. соч., с. 83.

21. Зелинский, цит. соч., с. 83.

22. Проф. В. В. Болотов «Доклад», Журналы заседаний Комиссии по вопросу о реформе календаря при Русском астрономическом обществе, 31 мая 1899 года, Приложение 5-е, с. 40.

23. См. примечание 2-е свящ. Д. А. Лебедева к с. 444, т. «Лекций по истории древней Церкви» проф. В. В. Болотова, СПБ., 1910.

24. А. И. Георгиевский «О церковном календаре», издание Московской Патриархии, М., 1948, с. 11.

25. Воронов, ЦИТ. СОЧ., с. 182—184.

26. Там же, с. 182; Ср. Rev. prof. Ene Braniste, Le theme de la celebration commune de Paques, in Synodica op. cit., p. 23—24.

27. Георгиевский, цит. соч., с. 6.

28. Болотов, цит. соч., с. 45.

29. Там же, с. 46.

30. Там же, с. 46.

31. Там же, с. 44.

32. См. Зелинский «Конструктивные принципы древнерусского календаря», с. 74.

33. Ene Braniste, op. cit., p. 25.

34. Св. Иоанн Златоуст, Творения, т. 1, кн. 2, СПБ., 1898, с. 667-679.

35. Ср. Свящ. Симеон Соколов «Православная Пасхалия», М., 1900, с. 5; Людмила Перепелкина, доклад, Первый Национальный Симпозиум по Археоастрономии с международным участием, 22—24 ноября 1988 года. Толбухин, Болгария.

36. Цит. по: Н. Идельсон «История календаря», К-., 1925, с. 79.

37. Зелинский «Конструктивные принципы древнерусского календаря», с. 86.

38. Там же, с. 85.

39. Зелинский «Освященное время», с. 236.

40. Там же, -с. 236.

41. Зелинский «Конструктивные принципы древнерусского календаря», с. 106.

42. Там же, с. 107.

43. Там же, с. 90.

44. Зелинский «Освященное время», с. 228.

45. Болотов, цит. соч., с. 1.

46. Воронов, цит. соч., с. 192.

47. Болотов, цит. сот., с. 47.

48. Зелинский «Конструктивные принципы древнерусского календаря», с. 88.

49. «Церковные ведомости», издаваемые при Архиерейском Синоде Русской Православной Церкви Заграницей, № 15—16, 1924, с. 18.

50. Цит. Зелинский «Конструктивные принципы древнерусского календаря», с. 92.

51. Архиепископ (впоследствии митрополит) Виталий (Устинов), предисловие к канадскому изданию книги А. Н. Зелинского «Конструктивные принципы древнерусского календаря», Монреаль, 1984, с. 6-7.

52. Людмила Перепелкина «Категория времени в православной церковной традиции», материалы III Международной научной церковной конференции, посвященной 1000-летию Крещения Руси, Л., 21.1.—5.2. 1988.

53. Проф. С. Троицкий «Будем вместе бороться с опасностью», Журнал Московской Патриархии, 2, 1950, с. 37, с. 46—47.

54. Ср. Троицкий, там же, с. 46—47.

55. «Церковные ведомости», №№ 19 и 20, 1923.

56. «Церковные ведомости», №№ 11 и 12, 1924.

57. «Церковные ведомости», №№ 19 и 20, 1923.

58. Воронов, цит. соч., с. 176.

59. Ср. Архиепископ Аверкий «Новостильники без Петрова поста», в его книге «Современность в свете слова Божия», т. I, типография преп. Иова Почаевского, Holy Trinity Monastery, Jordanville, NY., 1975, с. 181.

60. «Учение Православной Церкви о Священном Предании и отношение ее к новому стилю», выше цит., с. 38.

61. Иннокентий, архиепископ Пекинский, цит. соч., с. 52.

62. «Учение Православной Церкви», с. 45.

63. См. «Церковные ведомости» указанных лет.

64. Сигилион Константинопольского поместного собора 1583 года, цит. по: «Церковныя ведомости», №№ 15 и 16, 1924, с. 18.

65. Согласно мнению Митрополита Виталия (Устинова), Первоиерарха Русской Православной Церкви Заграницей, женское «священство» представляет собой полный разрыв со Священным Преданием.

66. «Учение Православной Церкви», с. 42.

67. Ср. там же, с. 44—45.

68. Архиепископ Иннокентий, цит. соч., с. 50.

69. Зелинский «Освященное время», с. 242.

70. Там же, с. 243.

71. Архиепископ Иннокентий, цит. соч., с. 50.

72.  Проф. В. В. Болотов, Журнал 8-го заседания Комиссии по вопросу о реформе календаря, 21 февраля 1900 г.

73.  В. С. Соловьев «Три разговора», собр. соч., т. X, СПБ., 1897-1900, с. 159.

74. Ср. Ludmila Perepiolkina, «La Justification du bien en art», in I'Analyste, Montreal, hiver 1984-1985, p. 56.

 

Приложение 2

 

В начале Псалтири Малой, в статье "Устав святых отец Богом преданный...", говорится: "Богоноснии, и преподобнии, и преблаженнии отцы наши, всего мира светила, земнии ангели, и небеснии человецы, исперва от Святаго Духа предания иночествовати навыкше, и благодатию Божиею отнюдь просвыщени быша, Христа вселивше в прекрасный своя души, чистаго ради жития их, и победу показаша на диавола, аще и многими от него искушении разжизаеми, но одолевше его, яснее злата искушена сияют, и паче снега убелишеся... нам оставиша устав Богом преданнаго пения их, умиленныя молитвы, имиже Бога милостива себе сотвориша..."

Иерусалимский богослужебный Устав (Типикон), бесценный плод молитвеннаго подвига величайших православных подвижников, можно соблюсти ненарушимым только при Юлианском Церковном календаре и Александрийской пасхалии.

 

Типикон глава 48: месяцеслов во весь год с тропари и кондаки, и с Марковыми главами.

24 февруариа: Первое и второе обретение честныя главы Предтечевы.

"Начинается бо с среды мясопустныя недели и восходит до вторника 4-я недели Великаго поста." (Тип. 24 февр. 1-я Марк.гл.)

9 марта: Святых 40 мучеников, в Севастнйстем езере мучившихся.

"Может случиться от вторника 1-я седмицы поста до понедельника 6-я седмицы поста включительно. См.ключевые пасхальные буквы А и а1

25 марта: Благовещение Пресвятая Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии.

"Начинается от четвертка 3-я недели святых постов, и восходит до среды Светлыя седмицы." (Тип. 25 марта).

23 априллиа: Святаго славнаго великомученика, победоносца и чудотворца Георгия.

"Начинается от дне Великаго пятка, и восходит до четвертка 5-я недели по Пасце." (Тип. 23 апр. 1-я Марк.гл.).

 

О посте апостольстем.

Тип. гл. 51: "О святым посте святых Апостолов Петра и Павла."

Типикон, третья часть, в храмовых главах, глава 60. См. отдел "Пасхалиа зрячая по ключевым словам." Продолжительность Апостольскаго поста бывает различна. Согласно 35 ключевым пасхальным буквам самый продолжительный пост, ключ а: "6 недель. Петра в понедельник". Самый краткий пост, ключ А: "Петрова поста неделя, и день Петра во вторник."

скачать в PDF